Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Голосование по вакцинации

            Привет всем честным людям.

            Я не проверял, но полагаю, что помимо меня найдется не один и не два блоггера, уже устроивших опрос с целью выяснить отношение к грядущим прививкам от коронавируса. Все же интересно узнать разброс мнений среди своей небольшой аудитории, поэтому я устроил опрос на данную тему.


Вы пойдете на вакцинацию?

Да. Антипрививочные фобии и без того уже навредили. Самим властям не выгодно колоть людям то, от чего загнется полстраны.
2(22.2%)
Возможно. Сначала выжду время и посмотрю на состояние тех, кто уже "уколется".
3(33.3%)
Навряд ли. Вакцина может дать бесплодие. Спасибо, давайте без меня.
0(0.0%)
Нет. Кто и как ее тестировал - неизвестно. Какие ее долгосрочные последствия - тем более. Это не вакцина от гриппа.
3(33.3%)
Риторический вопрос. Все официальные заявления с начала пандемии не выдерживают никакой критики. В этом цирке не участвую.
1(11.1%)

Декабристы против марсиан





Привет всем честным людям.

                Сходил на киновысерсеанс "Союза спасения". Ощущения как после обычного российского блокбастера - чувство столкновения с чем-то постыдным и тягостным. Фильм официально подан как исторический, но цели главных героев, их планы преобразований, все то, ради чего они устроили восстание - не раскрыто ровно никак. Всему этому отведена только коротенькая текстовая вставка, в которой говорится о том, что члены "Союза спасения" хотели упразднить крепостное право и ввести гражданские свободы. После которой сразу показывают его бухающих участников, обсуждающих важный вопрос: как можно одной рукой без помощи другой руки осушить бокал шампанского, накрытый блюдцем? Попутно, правда, они все же успевают обменяться несколькими фразами, после чего данная сцена завершается второй текстовой вставкой, тоже очень короткой, сообщающей о том, что из-за разногласий "Союз спасения" разделился на два общества - Южное и Северное. О том, в чем заключались эти разногласия, какие взгляды легли в его основу, между кем и кем - тоже ни слова. Наверное, кто-то кому-то не дал опохмелиться.

                Определяющая особенность любого исторического фильма - передача социального контекста описываемого события - решительно проигнорирована его создателями. Фильм посвящен восстанию, но в ответ на вопрос о том, против чего именно оно было направлено и зачем вообще все это его участникам понадобилось, от создателей статридцатичетырехминутной ленты - только тишина. Казалось бы, чего проще: сделате хотя бы одну сцену, демонстрирующую всю остроту крепостного вопроса. Например, покажите как крестьянскую семью продают, словно скот, по частям разным помещикам, разлучая навечно родителей и детей. Потратьте от силы минут пять всего экранного времени, тем самым позволив зрителю ощутить всю полноту социального зла и актуальность коренных преобразований в тогдашней России. Но зачем? Дураку понятно, что декабристы это же просто кучка дуреющих от роскоши мажоров, которая не пойми ради чего решила столкнуть страну в гражданскую войну и хаос.

             " - Слушайте, а давайте царя колпанем и всю его родню заодно?
               - А нафига?
               - Это типа идея.
               - Но если люди при этом погибнут?
               - Да и хрен с ними."
   
               Не хватало только Соловьева за кадром, произносящего фразу про свои "два процента дерьма".

               Единственным персонажем, сцены с участием которого по-настоящему осмысленно вплетены в повествование, остается брат Александра I Николай Павлович. Это единственное действующее лицо, мотивация поступков которого понятна и правдоподобна, и которое представлено как более-менее цельная личность в отличие от декабристов. У тех, когда они не ругаются между собой (а срутся они на протяжении всего фильма), в лучшем случае можно обнаружить какую-нибудь одну черту. В итоге единственным героем, которому хочется сопереживать, остается Николай Павлович - он защищает не только свою власть, но и жизни членов своей семьи; перед тем, как отдать приказ стрелять картечью, великодушно предлагает свое полное прощение бунтовщикам, если они разойдутся. В конце концов, просто понятно, чего он хочет. Декабристы же развязывают побоище, цинично убеждая доверившихся им людей, что новый царь стрелять не посмеет.

                Один из актеров оправдывал свое участие в этом, прости Господи, историческом фильме тем, что там, мол, поднимается вопрос о нехватке диалога между властью и народом. Я же увидел, что это кино постулирует не какой-то там диалог, и тем более не оценку идей и явлений, легших в основу восстания, а моральное превосходство царя над теми, кто выступил против него.

Джон Уик 2

2016-й год. Офис режиссера Чада Стахелски. За столом сидит сам мэтр, ошую от него - сценарист Дерек Кольстад, напротив них в кресле расположился Киану Ривз.
- Итак, приступим. Наверное, ты уже догадался, зачем вы тебя пригласили? - обратился к актеру Стахелски.
- Чтобы предложить выгодный контракт?
- Еще какой! Главная роль в продолжении к одному из твоих самых шумных успехов!
- Это вы что, надумали снимать продолжение к "Матрице"? Но там же все зак...
- Нет, не угадал.
- К "Cкорости"?..
- Да причем тут это старье! Я про фильм "Джон Уик".

Киану Ривз замолкает. Наступает неловкая тишина.
- Разве его не забыли? - через некоторое время отвечает актер с некоторой надеждой.
- Да кто ж забудет, когда там такой сюжет! - подает голос Кольстад.
- Действительно, сложно забыть фильм про убивающего карандашами киллера по прозвищу "Баба Яга", - согласился Ривз, вставая...
- Да! Теперь мы снимем продолжение с вдвое большим бюджетом, и гонорары актерам вырастут соответственно, - торопливо проговорил Стахелски, подмигивая всей правой частью лица. Нехотя Ривз садится снова.
- И что там? Снова месть за собаку?        
Вновь заговорил Кольстад:
- Новый сценарий - это не просто про какую-то месть. То есть там и месть присутствует, конечно, куда же без нее, но теперь герой попадает в переплет, причина которого - давнее обязательство, которое он выполнять не хочет, но обязан.
- А именно?
- Ему когда-то помог один крутой мафиози, но взамен взял с него клятву крови. Это когда двое элитных убийц заключают договор, по которому один будет обязан исполнить все, что потребует второй. Для этого они берут золотой медальон с черепом, прокалывают себе потайным острием палец и капают немного крови внутрь. А потом в особой тайной книге еще делается запись, которая так же заверяется кровью.

Киану Ривз пытается осмыслить услышанное.
- И что будет, если нарушить такой договор? - сдержанно спросил он.
- Он объявляется экскомуникадо! - торжественно ответил за сценариста Стахелски.
- Экс... экском... кем?          
- Экс-кому-ни-ка-до! Это что-то вроде персоны нон грата на языке отеля "Континенталь" - тайного логова всех этих уиков, в котором происходит часть действия в первом фильме. Присваивают этот статус тем, кто нарушит одно из их двух главных правил: никаких разборок на территории отеля и обязательное исполнение клятвы крови.
- Теперь понятно. Значит, мой герой будет теперь всех убивать, чтобы исполнить клятву. Или он откажется?
Стахелски и Кольстад с довольным видом откинулись на спинки кресел.
- Мы такими примитивными сюжетами не промышляем! - сказал Кольстад. Все гораздо запутаннее. Сначала Джон Уик откажется. Потому что он только что отомстил и теперь-то уже наверняка ушел на покой.
- И мафиози будет ему мстить?
- Да, потому что такую клятву нельзя не исполнить. И в отместку он тут же разносит хибару Уика из гранатомета. Но так, чтобы не пострадал ни Уик, ни его новый пес.
- Это как? У него что, гранаты с распознаванием цели?
- Это же мафия! Она делает ровно то, что ей нужно в данный момент, не более. Если надо будет только попугать человека - с его головы даже волоса не упадет, хоть бы рядом был ядерный взрыв.

Киану Ривз хочет возразить, но передумывает.
- Но мстить за дом он по ихним законам не должен, - перехватывает нить повествования Стахелски. - Потому что за неисполнение такой клятвы его и убить можно. Это ему говорит король всего их пряничного королевства - управляющий Континенталя. После чего Уик сдается и соглашается выполнить просьбу своего кредитора.
- А почему он просто не пошлет их всех и не будет убивать их весь фильм? - подает голос Ривз. - Он же у нас неубиваемый, ему все разом по плечу...
- Да, это бы сгодилось для другого фильма, но мы-то снимаем не какой-то тупой боевик! Наш герой - личность трагичная, многогранная. С одной стороны - в своем специфическом деле ему нет равных, с другой - больше всего он теперь хочет покоя. Поэтому ему проще уступить, чтобы все от него наконец отвязались.

- А кто, кстати, этот мафиози? Опять глава русской мафии? - с некоторым беспокойством осведомился Ривз.
- Русские, конечно, материал богатый. Тут и внешность, и ругательства...
- Ogurechek, maltshik, sukablyat,.. - с готовностью начал перечислять сценарист.
- Да, - не дал ему закончить режиссер, - но мы решили, что два фильма подряд выезжать на одной теме - это не оригинально. Поэтому русские хоть и будут, но в самом начале и в обрез, только для того чтобы создать преемственность сюжета. А также ввести в курс дела неофитов, что ты... то есть Джон Уик самый крутой киллер, который теперь вышел на покой. И еще разборка Уика с русскими будет заключать в себе глубокий скрытый смысл.
- А именно? - спросил Ривз.
- Твой герой приезжает в подпольную автомастерскую, которой заправляет брат злодея из прошлого фильма, чтобы забрать свой "мустанг" 1969-го, с которого все и началось в том фильме. Русские пытаются его остановить, естественно, автомастерская превращается в братскую могилу, а "мустанг" - в покореженную груду металлолома, но остается на ходу. Здесь измятая тачка символизирует самого главного героя: он выходит из очередной передряги потрепанным, но свободным и остается на своем пути. Ну как?
- Глубоко, - признает Ривз.
- Спасибо. А владельцу автомастерской, который, как я сказал, брат того из предыдущего фильма, он... предлагает мир!
- И что, тот соглашается? Это же русская мафия. Как-то неканонично...
- Но Уик перед тем предложил ему выпить vodka! - с лукавой хитрецой вставляет Кольстад.
Наградив его благосклонной улыбкой,  режиссер продолжил:
- Поэтому главным плохишом будет Сантино Д`Антонио, почти что глава "каморры".
- И для того, чтобы стать самым главным, он "заказывает" Джону Уику собственную сестру, которая возглавляет "каморру"! - опять перебивает Кольстад. - Полетит в Рим на ихней корпоратив в руинах древнего поместья и там ее убьет.

Вновь воцаряется молчание.
- Что-то не то? - озабоченно спрашивает режиссер, переглянувшись со своим сценаристом.
- Скажем так, - осторожно начинает Киану Ривз, - мне представлялось бы... недальновидным поручать убийство собственной сестры Джону Уику, будь она глава мафии, а я - потенциальный преемник. Убийство главы преступного синдиката - не пустяк, его верхушка постарается докопаться до правды самым тщательным образом. А если кто-то еще знает, что Джон Уик - должник этого самого Д`Антонио? Вот хозяин отеля "Континенталь" уже будет знать, поскольку он фиксирует "оплату кредита". Что запрещает ему сообщить эту информацию правлению кланов "каморры"? А боссы "каморры", наверное, сумеют сложить дважды два - обратить внимание на то, что убийство главы "каморры" (которую после этого автоматически возглавит Д`Антонио)  произошло одновременно с выплатой "по кредиту" Джоном Уиком этому самому...
Режиссер со сценаристом озадаченно переглядываются.

- Блин... Мы же уже все написали... - растерянно бормочет Кольстад.
- Ничего, - не унывает режиссер, - главное в настоящем фильме - символизм, многослойность сюжета, скрытый смысл. Ну и классные перестрелки и драчки, само собой.
- Кстати, - вспомнил Ривз, - в ходе работы над боевыми сценами в предыдущем фильме у меня сложилось впечатление, что мы экранизируем 8-битную игру - ровно настолько разнообразным был репертуар движений врагов и расправ с ними.
- У нас, во-первых, будет эпизод, в котором после того, как Уик ушел от прихвостней Антонио, тот пообещает семь миллионов любому, кто его убьет, - вмешался Стахелски. - И естественно, как по команде, самые разные киллеры начнут охоту за твоим героем, когда он вернется в Нью-Йорк. Вот там уже с каждым он будет разбираться по-разному. Особняком стоит поединок с Кассианом - телохранителем этой самой сестры Антонио. Он, как преданный пес, будет преследовать Джона Уика, чтобы отомстить.
- Преследовать Джона Уика, чтобы отомстить, - задумчиво повторил Киану Ривз. - А почему он его будет преследовать, а не Антонио? Это же он - главный виновник ее смерти, а у Джона не было выбора по логике непреложных правил отеля "Континенталь".
- Это такой характер, понимаешь? Главная его черта - преданность главе своего бандитского клана. Мстить Антонио он уже не может, потому что он - его новый хозяин. А не мстить за его сестру он не может тоже. Ну и конечно, не будет же у них с Антонио красивого поединка, верно? - ответил режиссер.  Он у нас кто? Изнеженный сибарит, привыкший прятаться за спинами подчиненных. Мы все-таки боевик снимаем. А в роли Кассиана у нас сам Коммон.
- Кто? - не понял Ривз.
- Common! Один из лучших афроамериканских рэперов.
- Я что-то не понял. Как может афроамериканец быть высокопоставленным членом каморры - клана потомственных мафиози, тем более, в Италии?
- Кардиналов-афроамериканцев в том же Риме разве не бывает? А они почище мафии - Дэна Брауна почитай.
- Будь по-вашему, - махнул рукой Ривз. Хоть кводлинги, если хотите, не ввязывайте еще и в литературные шедевры.
- Вот и чудно, - согласился Стахелски. У нас, точнее, у тебя по плану с ним - отдельная боевая сцена, и не одна, причем ему мы позволим даже ранить  нашего героя.
- Это обнадеживает. А то в противном случае не пришлось бы для объяснения неуязвимости нашего героя придумать, что у него непробиваемый пиджак...

Режиссер и сценарист одновременно уставились на актера.
- Слушайте!.. а это же идея! - воскликнул Кольстад. - Только, памятуя о том, что Джон Уик должен быть еще и стильным, броню сделаем в виде подкладки пиджака - тонкие, но непробиваемые и эластичные листы, полностью повторяющие контуры тела.
- Если они будут эластичные и гибкие, как ткань, - начал с запоздалым раскаянием Ривз, - в такой защите не будет никакого смысла, потому что гибкая ткань движение пули не остановит. Пуля пусть не пробьет ее, но попросту вомнет в тело, и получится тот же раневой канал, может, не такой глубокий, но зато большего диаметра - за счет намотавшейся на пулю ткани...
- Давай без философии, я тебя прошу, - поморщился Стахелски. - Если мы так все оригинальные идеи будем обмусоливать, студию придется закрывать.
- Далее, убегая от киллеров, напущенных на него Антонио, - продолжил Кольстад, - Джон спасается, найдя прибежище у бомжей - там, где его никто не будет искать. Бомжи, естественно, не простые - подпольно торгуют оружием на широкую ногу и все такое. Они дают Уику оклематься после ран и отводят к своему главному, которого у  нас играет Лоуренс Фишберн.
- Здорово, правда? Мы снова работаем втроем вместе на съемочной площадке, как в старые добрые времена! - снова прервал сценариста Стахелски.
- Когда это мы работали втроем? - слегка опешил Ривз.
- Я был каскадером на съемках "Матрицы", - с достоинством ответил режиссер. - И теперь я хочу повторить успех нашей совместной работы. Благодаря одному только вашему новому актерскому дуэту наш фильм будут сравнивать с Матрицей...
- Нео, отрастивший бороду, и Морфеус, отрастивший пузо - такое сравнение сложно пропустить без внимания, - с видимым сомнением проговорил Ривз.
- Да, и поэтому в лице героя Фишберна Джон увидит наконец ровню себе, - продолжил, не слушая, Стахелски. - Он даже попросит дать ему оружие и сведения о подземных путях, ведущих к логову Антонио. Причем он не друг Уика. Наоборот, враг, которого Джон когда-то чуть не убил, перерезав ему горло, но тот зажал артерию пальцами и выжил.
- И почему он его просто не выдаст Антонио за семь миллионов? - спросил Ривз.
- Ну, сначала он вспоминает ту их встречу. И говорит, что у него был выбор - убить Джона Уика в спину и истечь кровью, или дать ему уйти и выжить самому. И теперь он благодарен, потому что именно из-за Джона Уика стал тем, кем стал. По-настоящему великим.
- Подождите. А что мешало ему выстрелить в Уика и тут же зажать рану снова? От даже самой большой раны на горле не умирают мгновенно, - прервал излияния сценариста Ривз. - Я понимаю еще, если бы, скажем, Уик воткнул в этого Морфеуса нож. И у него был бы выбор - вытащить нож, метнуть в Уика и умереть (потому что самому в себя нож втыкать как-то затруднительно), или с этим ножом дождаться скорой...
- Воистину день сегодня урожайный на идеи! - воскликнул Кольстад. - Я все думал, чем у них дело должно закончиться. Это же отличный финал их поединка в метро после того, как Уик перещелкает самых наглых киллеров, вышедших на охоту по его душу. Он скажет что-нибудь вроде "- Вытащишь нож и умрешь. Просто профессиональная этика", повернется и выйдет из вагона.
- Какая у киллера может быть профессиональная этика? - удивился Ривз. - Этика у них может быть только одна: быстро укокошил кого надо. Тем более, он уже знает, что Common... то есть Кассиан от него не отвяжется, поскольку считает, что обязан отомстить. Так где тут логика оставлять его в живых?..

- У нас логика одна - сделать финал сцены эффектным, - веско ответил Стахелски. - Окончательная моральная победа главного героя над врагом, которого он в итоге даже не убил - безошибочный  успех со времен "Леона".
- Так то французы, - не сдавался Ривз. - Они мастера драматических сцен. А у нас в Голливуде главным всегда был эффектный кадр. Ну и хотя бы минимум правдоподобия тоже не помешает, - вполголоса прибавил актер.
- Я вас прошу, давайте мы не будем так зависать на каждом шагу, - взмолился Кольстад. - А то мы так век тут сидеть будем.
- Ладно, - сдался Ривз. - Итак, Уика приводят к старому врагу в исполнении Фишберна, которому он когда-то перерезал горло, и тот благодаря этому стал царем бомжей.
- Ага, - подтверждает Стахелски. - Который после беседы с Уиком соглашается дать ему кольт с полным магазином патронов по цене один миллион за штуку - ровно те семь миллионов, что обещаны за голову Уика. Их он теперь вроде как будет должен, но Уик на прощание скажет "ты не захочешь такого должника, как я".
- Послушайте, а чего ради Джон Уик вообще церемонится с каким-то бомжем?
- Верховным бомжем, - напомнил Кольстад.
- Все равно. Он расправляется с ударным отрядом Каморры, посланным Антонио, уничтожает убийц, идущих по его следу в Нью-Йорке, а тут уламывает какого-то бомжа, чтобы тот его не выдавал и снабдил оружием, когда он и так может взять все, что захочет?
- Так не зря же мы пригласили на эту роль Лоуренса Фишберна, - парировал Стахелски. - Это особенный персонаж, почти столь же многослойный, как и Джон. Видимого превосходства над мафиозными боссами у него, действительно нет. Но это недаром одна из самых глубоких сцен во всем фильме - тут постоянно игра на подтекстах. Например, разговаривая с Уиком, он запускает голубей в воздух. Это означает, что он охватывает взглядом все воедино, как голубь в полете, в отличие от всех этих мафиози и киллеров, которые не видят дальше собственного носа, за что и расплачиваются. Потом, спускаясь в свой тайный офис, он снимает бомжовое пальто и одевает роскошный халат в горошек - это символизирует то, что он, как и Уик, внутри больше, чем снаружи.

- Ну вы даете, шеф, - преданно выдохнул Кольстад. - Стравинский и тот бы позавидовал.
- Ну, ты уже перехваливаешь, - с легким смущением принял лесть мэтр.
- Станиславский, наверное, - поправил Ривз.
- Да какая разница, - отмахнулся Кольстад. - У русских все фамилии заканчиваются или на -iy, или на -ov, или на -ich - Strawinsky, Yakov и Vasilyevich.
- По-моему, не все из этого - фамилии, - сказал Ривз.
- Ну как же, у них даже был царь - Ivan IV, за свою свирепость прозванный Vasilievich. Хотя какая вообще разница. Тему русских мы закрыли в начале фильма, - подытожил Стахелски. - Распрощавшись с царем бомжей, Джон Уик через канализацию пробирается аккурат на вечеринку к Антонио, которую тот в соответствии со своим злодейским амплуа проводит в музее современного искусства. Против этого возражений не имеется? - осведомился режиссер у Ривза.
- Современное искусство, действительно, само по себе уже почти что злодейство, - признал актер.
- Антонио, конечно, тут же дает деру, а Уик бросается за ним, по пути истребляя его охрану. В попытке спастись Антонио прячется в зеркальном лабиринте, куда по пятам вбегает Уик...
- И там убивает, - устало закончил Ривз.
- А вот и нет! Он там, конечно, произносит свои злодейские речи, пока Уик расправляется с его подоспевшими клевретами. Преследование антагониста в зеркальном лабиринте - оригинально, не правда ли?
- Это тоже символизм?
- На сей раз - нет. Во всем нужно знать меру. Для этого случая мы с Дереком припасли немного черного юмора. Когда Уик выходит из этого лабиринта, из динамиков автоматически воспроизводится сообщение: что-то вроде "вы посетили выставку, которая поможет заглянуть вам внутри себя и взглянуть на мир по-новому". Он там покрошил всех, а ему предлагают взглянуть на мир по-новому. Все ж полягут от смеха, особенно тинейджеры... А дальше Антонио прибегает в "Континенталь" и как ни в чем ни бывало ужинает в ресторане, когда входит Джон Уик с пистолетом в руке.
- Которым он не может воспользоваться, потому что иначе - экскомуникадо, - механически произносит Ривз.     
- Да, верно,.. - вмешался Кольстад. - И нет! - выдержав интригуюущую паузу, выдохнул он. - Выслушивает, как тот говорит, что еда с гусиным жиром имеет совсем другой вкус, и стреляет ему в голову. Управляющий Континенталя говорит "Что ты наделал, Джон?", а тот молча уходит и возвращается на пепелище своего дома, на котором его находит
метрдотель Континенталя и говорит, что управляющий хочет его видеть.
- И во время встречи происходит грандиозная перестрелка с участием Уика? - спросил Ривз.
- Снова мимо, - снисходительно улыбнулся Стахелски. - Управляющий, конечно, лицо нейтральное, но Уику сочувствует, поэтому сообщает ему не только то, что тот теперь подлежит ликвидации, как экскомуникадо, но то, что выхлопотал ему час отсрочки исполнения закономерного приговора после их встречи, а также что его теперь еще более усиленно разыскивает Каморра. Что-то не так?

- Если честно, теперь ломается вся основа сюжета, - решился Ривз. - Мой герой вышел на покой и убежденно не хочет возвращаться в свою работу. За новый заказ берется только потому, что иначе его не оставят в покое. Но теперь для него вообще больше не существует такого понятия, как покой - после того, как он убил ОБОИХ глав Каморры одновременно с нарушением самого непреложного правила Континенталя. Он же создал себе во много крат больше проблем, чем если бы сразу убил только одного Д`Антонио или просто отказался бы.
- Тьфу ты, я уж заволновался, - с облегчением сказал Стахелски. - У нас же специально будет сцена, в которой управляющий будет выговаривать этому смертнику Антонио, что тот сам не понимает, кого он пробудил в Джоне Уике. И в финале Уик сам скажет что-то вроде "тебе нужна была Баба-Яга, так вот она". В этом - стержень сюжета: хотели - получайте.
- На этом, наконец, все заканчивается?
- Да, почти. Управляющий сообщает все эти вести Уику, после чего тот уходит по центральному парку Нью-Йорка. А все сидящие на скамейках вдоль его пути провожают его пристальными взглядами. Они все приняли заказ на Джона Уика и ждут, пока истечет час, чтобы начать свою охоту. Уик невольно прибавляет шаг, но ему не уйти от следящих за ним глаз, которые присутствуют на каждом метре его пути...
- Это что ж получается, все взрослые жители Нью-Йорка наемные убийцы? - равнодушно осведомился Ривз.
- Это получается, что могущество Континенталя вездесуще! - поучительно произнес Кольстад. - Крутость нашего героя противопоставляется всесилию этой Тортуги двадцать первого века.
- Все же, мне кажется, стоило бы бегло объяснить зрителю, как Джон Уик стал не знающим себе равных в преступной элите всего мира, - произнес актер. - Как-то получается, что сюжет уже второго фильма тянется из прошлого главного героя, но о нем по-прежнему ничего не известно...
Режиссер и сценарист с не предвещающим ничего хорошего торжеством посмотрели сначала на Киану Ривза, потом друг на друга, потом снова на него.
- Ты совершенно прав, - изрек наконец Стахелски. И поэтому, чтобы завершить нашу шедевральную эпопею, мы снимем теперь еще и приквел!
******************************************************************************************************************************
        К чему это я, собственно? К тому, что принцип "не нравится - голосуй рублем" уже давно не работает. Можно обсуждать наш кинематограф, когда застарелые конъюнктурщики вытрясают бюджет на свое говнище, которое заслуженно проваливается в прокате в РФ и за ее пределами. Можно вспомнить зарубежных киноделов, с заведомой ориентацией... простите, ориентированностью на самого тупого зрителя пополам с пресловутой политкоррекностью. Но факт остается фактом - так просто снимают. Снимают так, как лет двадцать назад снимали пародии.

"Но, увы! фигуры его, позы, группы, мысли ложились принужденно и несвязно. Кисть его и воображение слишком уже заключились в одну мерку, и бессильный порыв преступить границы и оковы, им самим на себя наброшенные, уже отзывался неправильностию и ошибкою." (c)

Ехал Гитлер через фильм

"Ложь, повторенная сто раз, становится правдой"
(с) Й.П. Геббельс

"Карлайл, сто раз обвинивший во всем
евреев, не становится Гитлером
"
- Горькая правда фильма



Привет всем честным людям.
**************************************************************************************************************
Прочитав отзывы людей о фильме "Гитлер: восхождение зла" (2003) с Робертом Карлайлом в главной роли как о серьезной историко-психологической драме, я посмотрел его сам, после чего захотел, в свою очередь, составить собственный обзор, благо и дата подошла соответствующая.

Итак, начинаются титры, чередующимися кадрами с беглым наброском детства и юности австрийского художника. Сделал скришоты, потому что кастингу я уделяю особое внимание в фильмах.

Выбор Броди-Сангстера на роль десятилетнего фюрера, видимо, определился сам собой.


Маленького Адольфа приводят в школу; он зачем-то сжигает папин улей; с горя папа помирает. Пора юности открывается с болезнью мамы, в связи с которой врач-еврей сообщает сыну, что черта ее жизни подойдет к Рождеству. Сын (смахивающий на молодого Волан-де-Морта в воспоминаниях Дамблдора), естественно, без стеснения заявляет, что это ложь. Тут, очевидно, у зрителя должно замереть сердце: так вот с чего оно началось!.. (Схожую версию можно отыскать в интернет-творчестве).
                                                                    

После смерти матери Адольф отправляется покорять столицу, но терпит неудачу, виня в этом... правильно, евреев. По крайне мере, таким выводят его ход мыслей создатели фильма.

        Выступление кайзера, с которого война пришла в жизнь Адольфа, в фильме заменили речью про геополитику от какого-то чумазого пролетария, слушать которого зачем-то устремилось тысяч сто народу. Начинаются военные будни, сменяющие друг друга тоже довольно скомкано, пока после газовой атаки Адольф не попадает в госпиталь, где его встречает известие  об окончании войны, как известно, не слишком успешном для Германии. Беспомощность главного героя с повязкой на глазах, узнающего о поражении, которое выглядит для него крушением мира, вероятно должна дать зрителю прочувствовать глубокий внутренний надлом, который (наряду с евреями) породил второго Атиллу. Кульминация надлома представлена фразой "Это не конец! Это начало", произнесенной зловещим голосом в темноте на фоне зловещего эха каких-то приглушенных криков.
                                            
"Вы еще услышите о Фредди!"
                                
Демобилизованный и деморализованный Адольф, потрясенный тем, что на его глазах статуе кайзера отломали голову, идет работать осведомителем в полицию, по заданию которой посещает одну из расплодившихся рабочих партий, основанную слесарем Антоном Дрекслером. Из наблюдателя он быстро становится участником, далее попадается на глаза Эрнсту Ганфштенглю - человеку из света (в смысле, не ангелу, а человеку из приличного общества), и с его помощью начинает неустанно развивать партию, которую постепенно превращает в свою собственность, и расти, как лидер...
         Герр Ганфштенгль на правах ближайшего сподвижника  становится имидж-мейкером.
                               

"Вам нужно что-то запоминающееся во внешности, чтобы вас узнавали"


"Но с челкой лучше не перебарщивать, а то будут вспоминать фильм "Падение Берлина"

            В общем, наверное, вы уже догадались о причинах такого саркастического отношения к фильму с моей стороны: мискастинг, то есть очевидная внешняя несхожесть актера с образом. Карлайл может быть десять раз талантливым актером, но он не просто непохож - он выглядит НЕ Гитлером. Нашего зрителя мискастингом не удивишь - будучи воспитанным на "Войне и мире" с юным пенсионером в роли молодого Пьера Безухова, он благосклонно принял и адмирала Колчака в исполнении Плахова-Хабенского. Хабенский действительно настоящий актер, это становится очевидным, когда видишь его на сцене. Но он НЕ Колчак. К тому же Гитлер - это же канонический образ, вроде Фредди Крюгера или Чебурашки. Разве для того, чтобы изобразить Фредди Крюгера, достаточно просто надеть его шляпу? Тогда вот следующий кадр.
                 

            И подобное несходство - во всех ракурсах. Кому-то может показаться, что я придаю этому моменту чрезмерное значение, но тогда нормальным стоит признать, если Гоша Куценко сыграет играть Ленина - оба лысые. Подчеркиваю, я не говорю, что Карлайл играет плохо: играет он умело и старательно. Но не Гитлера! Главное, чем он пытается передать ораторское искусство - это глаза, мимика и жесты. Но у реального Гитлера по воспоминаниям современников были глаза совершенно обычного человека - в не было ни демонического огня, ни ледяной пустоты. Главным элементом воздействия на публику признавали голос, потом жесты и мимику.
         Предлагаю для полного представления оценить кастинг еще двух ключевых персонажей: номинально второго человека в движении...
                                                                   

...Антона Дрекслера,..


...и фактически второго - Эрнста Рема

...Дальше по ходу фильма на первый план выходят Эрнст Рем, со своими молодцами несущий охранные функции, журналист Фриц Герлих, который вначале интересуется Гитлером, а затем становится его непримиримым контрагитатором, верные подручные Геринг и Гесс, идейно близкий генерал Людендорф, фрау Ганфштенгль (к которой у Гитлера романтическая склонность, но без малейшей примеси пошлости), и фон Кар, глава Баварии, которым посвящена оставшаяся часть первой половины трехчасового фильма.

          С помощью харизмы Гитлер быстро оттесняет Дрекслера и превращает НСДАП в массовое движение. Самое главное действие первой половины разворачивается, когда приходят известия об оккупации Рурской области французами (лакомой для них со времен владычества Наполеона I) - Германия по итогам Первой Мировой приобрела статус, кхм, энергетической державы, а именно - предоставила себя выдаивать победителям. Когда фон Кар отчасти саботирует распоряжения Берлина и вроде бы поддерживает НСДАП, Гитлер расценивает этот момент как посланный судьбой Тулон, и подготавливает своих последователей к открытому выступлению против правительства.

          В решающий момент, однако, выясняется, что фон Кар и его приспешники - министр обороны Гесслер и генерал фон Сект перехитрили Гитлера и его приспешников. Фон Кар замыслил и "галстук съесть и в НАТО сесть": с одной стороны, укрепить свое положение альянсом со всеми националистическими партиями, кроме НСДАП, и с другой - не переходить рубикон, отделяющий его от открытого бунта против Берлина. Тогда Гитлер решает форсировать события, и направляется к месту встречи фон Кара с последователями, что должно стать началом мятежа...
                                       
"Которые временные?! Слазь!"


Эффектный Дарт Вейдер Геринг на страже путча

          Когда начался мятеж, я уже почти уже начал воспринимать Карлайла как Гитлера, но... Просто еще один кадр.


"Глупый маленький мышонок..."

    ...Тем временем люди фон Кара ускользают из плена с помощью хитроумной уловки: заявляют охраняющему их Людендорфу о том, что им необходимо срочно повидаться с женами, на что сентиментальный генерал дает разрешение. Однако, генерал фон Сект поднимает свои войска, и марширующие путчисты обнаруживают на одной из улиц цепь стрелков, изготовившихся к бою.

Гитлер и его друзья, очевидно, смотрели фильм "Эрнст Тельман вождь своего
класса", в одном из эпизодов которого рабочие, взявшись за руки, проходят
сквозь преградивших путь полицейских...



...и решают повторить данный маневр, не учтя, однако ж, того, что
солдаты в отличие от полицейских вооружены винтовками.

        Под огнем солдат колонна разбегается, Герингу простреливают жирную ляжку (из чувства такта историческая правда уступила художественной правде), а фюрер, раненный в руку, пробирается в дом герра Ганфштенгля, где надумывает застрелиться, но фрау Ганфштенгль его отговаривает и фюрер сдается врагам. Первая половина фильма завершается судебным заседанием, которое Гитлер превратил в митинг и своим ораторским искусством добился возможности выйти через девять месяцев.

       Вторая половина фильма представляет собой уже практически непреревное возвышение Гитлера и разрастание НСДАП. Появляется Геббельс, вначале противник, а потом и соратник; Грегор Штрассер пытается самолично провести НСДАП в парламент, но фюрер демонстративно отказывается участвовать в выборах и партия проваливается; затем вновь все подминает под себя и получает в рейхстаге сначала четверть, потом половину кресел, после чего выставляет зарвавшегося Штрассера. Ну а дальше уже остается вопросом времени уговорить старого ворчуна Гинденбурга передать ему полномочия канцлера...

       Лирическую составляющую вносит племянница Гитлера, Ангелика Раубаль, которая с подростковым непостоянством сначала восхищается своим уже знаменитым дядей, а потом стреляется из-за невозможности расстаться с ним; затем появляется Ева Браун. Впрочем, эти моменты не уводят действие от основного сюжета. Фюрер становится канцлером, затем добивается, чтобы рейхстаг наделил его диктаторскими полномочиями. Затем следует Ночь Длинных Ножей, в ходе которой Гитлер расправляется со всеми недругами, и в финале на огромном поле для квиддича (?) произносит речь перед покорной ему нацией. Занавес.

Развивающая задачка: сосчитать все свастики

      Когда я вижу восторженные отзывы на этот фильм, то даже не знаю, что сказать. Нет, актеры играют хорошо. Даже не просто хорошо - отлично. Но вот вопрос: а о чем этот фильм? Или о ком? Может о репортере Фрице Герлихе, попытки которого противостоять возрастанию силы Гитлера проходят стержнем через весь фильм? Или о чете Ганфштенглей? Я вот не знаю.

    Или о том, как Гитлер пришел к власти? Ну давайте смотреть, как он в этом фильме пришел к власти. Гиндебург наотрез не хочет делать фюрера канцлером? Нужно просто напечатать в его честь хвалебную статью - и для рейхспрезидента этого достаточно, чтобы дать пост второго лица в государстве тому человеку, которого он считает наименее для этого подходящим. Рейхстаг не хочет наделять фюрера чрезвычайными полномочиями? Чего проще - Геринг затягивает немецкий гимн (благо характер ранения способствует), и все депутаты не-нацисты с готовностью признает за Гитлером право определять что белое и что черное.

     В общем, вы меня поняли: посмотрев фильм, любой человек, не изучавший историю, будет убежден, что верховную власть Гитлеру отдали за красноречие. Потому что Шахт - главный переговорщик между фюрером и монополистами - в фильме так и не появился. Поддержка Гитлера предпринимательскими кругами по фильму ограничевается дружбой с Ганфштенглем, и помощь владельца антикварного магазина - это немного не то, что отчисления угольных королей Рура в кассу НСДАП. На один из ключевых фактов прихода к власти Гитлера - тот, что без помощи промышленных кругов этого бы никогда не случилось, которые, таким образом, отдали предпочтение меньшему из двух зол, в фильме имеется только пара очень туманных намеков.

       Может быть, создатели хотели раскрыть сугубо внутреннюю жизнь движения, возглавляемого Гитлером? Давайте посмотрим.
Причина разрыва с Ремом судя по фильму состоит только в том, что Гитлер не захотел создавать новые вооруженные силы на основе СА. Почему? Да просто так, видимо, на то он и такой злой. Основная причина - то, что Рем настаивал на более глубоком воплощении в жизнь социалистической составляющей программы партии, что привело бы к разрыву со спонсорами НСДАП, отсутствует, как и сами спонсоры.

       Грегор Штрассер? Вклад человека, возродившего партию с нуля после неудавшегося путча и поднявшего ее с регионального до общенационального уровня, ограничивается дилетантской попыткой перехетрить фюрера ради мелкой выгоды. О том, что Грегор Штрассер и его брат Отто хотели видеть НСДАП действительно социалистической, в результате чего Грегор создал фактически оппозицию внутри НСДАП, а Отто вообще отколол от нее кусок под свое руководство - ни слова, естественно. Ведь это что ж получится тогда - были "добрые" национал-социалисты? У авторов фильма, естественно, воевали деды и чтобы не оставить национал-социализму лазейки для оправдания, они показывают Гитлера более благородным человеком, чем он был на самом деле. Ну такая у людей логика.

       Когда в свое время "Семнадцать мнгновений весны" дали посмотреть Брежневу, он отметил, что в фильме сплошь одни нацисты и своих нет. В связи этим в повествование специально включили эпизод с выступлением Тельмана. В "Восхождении..." о коммунистах несколько раз упоминается, но не более того. Соответственно, в кадрах расправы 1934 года мелькают Кар, Штрассер, Рем, многие члены НСДАП, аресту журналиста посвящен целый эпизод, но коммунистов нет. Я не коммунист, но мы историческую драму смотрим или голливудский фильм "по мотивам"?

       Подытожив, единственный логичный вывод, к которому можно прийти - это то, что фильм сугубо прогитлеровский. Я не против, почему нет? мы же смотрели проленинские и просталинские фильмы, теперь посмотрим прогитлеровские, но к чему тогда предисловие и слоган фильма: "для того, чтобы зло торжествовало, достаточно, чтобы добро сидело сложа руки"? Поэтому  единственный вывод, который напрашивается, если фильм воспринимать всерьез, состоит в том, что нельзя бороться за лучшую жизнь для своей страны, пытаться преодолеть унизительное положение и вообще на что-то претендовать и самим хотеть что-либо изменить - вдруг получится Госдеп ГИТЛЕР.

Высокорожденные твари и где они погибают

Привет всем честным людям.
*******************************************************************************************
Очередную запись начинаю с одного из примечательных событий уходящей недели, которым стала гибель в дорожной аварии внучки обнищавшего олигарха Платона Лебедева, еле сводившей концы с концами в Швейцарии, и находившегося в том же авто племянника российского государственника - начальника управления государственного отдела правового департамента Правительства РФ Субхи Шихлинского, кавалера ордена "За заслуги перед Отечеством" второй степени.

Возможно, некоторые готовы упрекнуть меня в том, что я недостаточно соболезную родным погибших, и даже усмотреть некий цинизм, тем более что речь идет, в том числе, о родственнике важного державного сановника. Но только неосведомленные о том, как сами государственные мужи относятся к чужой трагедии. Например, представитель гособвинения - хранитель лучших традиций российской государственности - просит суд освободить от уголовной ответственности Гюльчихру Бобокулову, отрезавшую голову четырехлетней девочке, и отправить на принудительное лечение.

Упреки же моего поста в каком-либо цинизме на фоне вот этого чуда для большей части соотечественников будут просто несерьезны. Даже не буду вытягавать цитаты, оно заслуживает полного прочтения. Хотя сравнить ее с каким-нибудь фимозгеном язык не поворачивается - если присмотреться, то видно, что она так действительно ДУМАЕТ. И враждебности-то нет ни к кому, наоборот - сочувствие к неразумным человечкам, которым надо лишь урузуметь простые вещи, а тогда как заживут сразу.

Вообще в ЖЖ в последнее время разные люди независимо друг от друга отмечают обилие тех, кого обобщают словом "лоялисты". Не платных. Тех, кто тоже вот просто так думает. И сумей кто им объяснить, где они не правы. Будет очень смешно. Они со своей прямой цепочкой логически непротиворечивых рассуждений, безусловно верной в некой абстракции, сотканной сплошь из таких же цепочек, которые принимаются за реальность. И ты со своим "на самом деле" и ссылками, на каждую из которых тебе напишут по такой же безукоризненной простыне.

Это же говорит о том, что причинно-следственные связи они строить не в состоянии и, по сути, их можно обозначать как безумцев. В таком раскладе они представляются куда, как более вредными и опасными, чем те, кто от политики осознанно дистанцируется и самостоятельно отказывается от анализа происходящего ограничиваясь мышлением не шире обывательских рамок и вопросов узкого частного круга.

...Один профессор нашего университета побывал в США в первый раз в 2013 на конференции, проходившей в одном из университетов Лос-Анжелеса. В свободное время он с большой охотой осматривал город. И в эти моменты его не покидало ощущение, что он находится внутри фильма. Потому что все места, по которым он гулял, он раньше видел в тех или иных американских фильмах. Профессор не то, что бы их особый поклонник, просто ощущение действительно необычное, когда куда бы ты ни пошел, ты то гуляешь по пирсу, с которого кто-то спрыгнул в одном фильме, или по улице, на которой была перестрелка в другом, в либо парке, в котором была встреча в третьем и так далее.

А кроме мест было еще много всего, что узнавалось. Настоящие американские копы в такой же форме, что и в кино, в таких же черных очках, возле таких же машин. И даже в университете встречались армейские и флотские
курсанты-заочники в таких же отглаженных гимнастерках (или что у них там), в каких их изображают в фильмах. Короче говоря, поскольку он воочию повсюду был окружен вещами, которые привык видеть только в фильмах - стало быть, выдуманными, а сейчас видел в действительности, у него сложилось совершенно сюрреалистическое ощущение пребывания внутри фильма.

Одним из мест, которое он посетил напоследок, был один из "дурных" кварталов, кинематографический потенциал которых используется весьма популярно - по которым разгуливают латиносы, подозрительные личности и куда не выезжает полиция. И хотя бродившие там личности были более чем подозрительные, физиономии латиносов, хоть и не размахивающих ингрэмами и узи, отнюдь не могли похвастаться филантропическими наклонностями, профессор некоторое расстояние прошагал вглубь, ничего не опасаясь, как он сам потом пояснял, потому что пребывал по-прежнему во власти ощущения, что он смотрит фильм. Осознание того, что здесь не стоит находиться, конечно, пришло к профессору и он, стараясь не выдавать желания покинуть это место поскорее, так же уверенно вернулся назад мимо начинающих интересоваться намерениями пожилого гринго коренных обитателей...

Данный эффект профессор у себя отметил и запомнил. Потому что на него он произвел немалое впечатление: здравомыслящий человек, привыкший задумываться о последствиях и со склонностью к анализу, на какое-то время непроизвольно утратил восприятие реальности вплоть до снижения инстинкта самосохранения. В связи с этим у меня возник непраздный вопрос: через какие атрибуты нашим людям передается дереализация сознания в повседневной жизни?..

P.S. Непростительно было бы не вспомнить. Viva comandante!